Историческая тема в произведениях А. К. Толстого. Интерес к старине, философским проблемам истории, неприятие политической тирании, любовь к природе родного края проявляются во всех его творениях.
Вот одна из лирических миниатюр, в которой звучит не только интерес к истории, но и глубокое и волнующее чувство причастности к каждой детали, которая несет в себе приметы времени.
***
В колокол, мирно дремавший, с налета тяжелая бомбаГрянула. С треском кругом от нее разлетелись осколки.Он же вздрогнул – и к народу могучие медные звукиВдаль потекли, негодуя, гудя и на бой созывая.
Наверное, можно назвать это стихотворение исторической миниатюрой – пафос его очевиден и эмоционально оно убедительно. Напомним также, что в основу лег подлинный случай из времен Крымской войны. Толстой два месяца путешествовал по Крыму вскоре после окончания войны, и это один из стихотворных откликов на происшедшие события.
В его изображении событий истории есть идеализация былого, но есть и важное в любое время признание заслуг ушедших поколений.
Произведения А. К. Толстого на исторические темы в основном охватывают два периода: Киевско-Новгородскую Русь, которой посвящены многочисленные баллады («Илья Муромец», «Садко», «Змей Тугарин» и др.), и времена Ивана Грозного (баллады «Василий Шибанов», «Князь Михайло Репнин», роман «Князь Серебряный», драматическая трилогия).
Бескомпромиссен и критичен взгляд Толстого на эпоху Ивана Грозного и время Петра Великого. Он прямолинеен и даже односторонен в изображении главных фигур. Но в то же время его увлекает картина жизни далекого времени, а герои из народа созданы с искренней симпатией. Романтически яркий сюжет и убедительность психологических характеристик увлекают читателя.
Толстой смел и лишен подобострастия, столкнувшись с любым проявлением деспотизма. Такова его позиция в балладе «Василий Шибанов». Казалось бы, автору проще всего было построить конфликт на контрасте поведения главных героев: показать деспотизм Ивана Грозного и оправдать бунт князя Курбского. Но автор ищет правдивого изображения исторической картины: он утверждает, что и царю, и мятежному боярину при всей важности их противоречий свойственны такие качества, как гордость, заносчивость, бесчеловечность, неблагодарность. Благородство и способность к самопожертвованию Толстой показал в простом человеке – герое баллады Василии Шибанове.
Десять лет работал писатель над историческим романом «Князь Серебряный» (1863), в котором поставил множество политически важных проблем. Автор далек от восторга перед победителем, который присвоил себе право быть самовластным государем. Он не только обличает разнузданное самовластье и террор, но показывает их пагубное влияние на царя и его окружение. Для Толстого очевидно, что именно народ и те, кто умеет понять его устремления, творят историю. И это не только князь Серебряный (не стоит искать его реального прототипа), но и исторически достоверные персонажи – Ермак Тимофеевич, Иван Кольцо, Митька… В самых ответственных сценах романа звучат подлинные народные исторические песни, которые перекликаются с раздумьями автора.
Драматическая трилогия, включающая трагедии «Смерть Иоанна Грозного» (1866), «Царь Федор Иоаннович» (1868) и «Царь Борис» (1869) рисует жизнь России конца XVI – начала XVII века. Автор не столько стремится к достоверности, сколько добивается решения историко-философских проблем. Перед читателем и зрителем проходят трагедии трех царствований. Различны правители и их судьбы, но равно удалены они от решения проблемы гуманного правителя. Ни тиран Иоанн Грозный, ни мягкий Федор, ни «гениальный честолюбец» Годунов не могут ее решить. Эта проблема остро волновала и современников писателя. Цензура ощутила в пьесах Толстого критику самодержавия, и трилогия была под запретом тридцать лет. Только после смерти автора в 1898 году трагедия «Царь Федор Иоаннович» триумфально открыла первый сезон Московского Художественного театра.
Сатирические и юмористические произведения
Проникновенный лирик, А. К. Толстой одновременно был и озорным юмористом, и ярким сатириком. Активный и заинтересованный взгляд на окружающий мир порождал смелость выражения собственных позиций. Сатирические и юмористические произведения поэта включают и забавные «Медицинские стихотворения», и шутливые «Мудрость жизни», «Надписи на стихотворениях Пушкина», и политические сатиры. Резкость автора часто исключала возможность их публикации. «Сон Попова» и «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева» распространялись в рукописи.
«Сон Попова» – забавная и озорная шутка. Но у этой шутки острый политический подтекст. Именно в этом произведении впервые в русской художественной литературе упоминается о знаменитом III Отделении и его деяниях. Очевидцы вспоминают, что «Лев Николаевич Толстой говаривал о «Сне Попова»:
«– Ах, какая это милая вещь, вот настоящая сатира и превосходная сатира!»
И еще:
– Это бесподобно. Нет, я не могу не прочитать вам этого…
И он мастерски читал поэму, вызывая взрывы смеха у слушателей».
Политические сатиры Толстого были очень популярны. Поэт полемизировал с революционной демократией («Порой веселой мая…», «Против течения» и др.), критиковал исторические традиции, которые породили действующую систему. Слова из «Истории государства Российского от Гостомысла до Тимашева» и сейчас часто цитируются:
Земля у нас богата,Порядка в ней лишь нет…
Смелость автора едва ли можно связать с политической ясностью его позиций. Они могли совпадать с четко определившимися взглядами славянофилов, но могли и противостоять им. Так, стихотворение «Ходит Спесь, надуваючись…» вызвало восторженную оценку К. С. Аксакова: «Спесь…» так хороша, что уже кажется не подражанием песне народной, но самой этой народной песней… в этой песне уже не слышен автор: ее как будто народ спел». Передавая эту оценку жене, А. К. Толстой утверждал: «Эти слова для меня – самая лучшая хвала, которую я мог бы пожелать». Проверьте верность этих суждений – стихотворение невелико.
«Ходит Спесь, надуваючись…»
Ходит Спесь, надуваючись,С боку на бок переваливаясь.Ростом-то Спесь аршин с четвертью,Шапка-то на нем во целу сажень,Пузо-то его все в жемчуге,Сзади-то у него раззолочено.А и зашел бы Спесь к отцу к матери,Да ворота некрашены!А и помолился б Спесь во церкви Божией,Да пол не метен!Идет Спесь, видит: на небе радуга;Повернул Спесь во другу сторону:Непригоже-де мне нагибатися!
Если любовная лирика поэта трогательно нежна и лирична, то, обращаясь к сатире, автор меняет манеру общения со словом и фразой, даже с ритмическим звучанием стихов.
Близость к фольклорным мотивам и резкость очертаний сатирических образов перекликаются с безымянными созданиями народных авторов. Вот начало стихотворения «У приказных ворот собирался народ…»:
У приказных ворот собирался народ Густо,Говорит в простоте, что в его животе Пусто!«Дурачье, – сказал дьяк, – из вас должен быть всяк В теле;Еще в Думе вчера мы с трудом осетра Съели!»
Сатирическое осмысление окружающего живет и в творениях Козьмы Пруткова, созданного поэтом и его двоюродными братьями А. М. и В. М. Жемчужниковыми. Творения этого вымышленного автора до сих пор переиздаются и цитируются, демонстрируя читателям мир ограниченного человека косных взглядов, малой культуры и великого самомнения.
А. К. Толстому (без участия соавторов) принадлежит портрет этого героя.
К моему портрету, который будет издан вскоре при полном собрании моих сочинений
Когда в толпе ты встретишь человека, Который наг[9];Чей лоб мрачней туманного Казбека, Неровен шаг;Кого власы подъяты в беспорядке, Кто, вопия,Всегда дрожит в нервическом припадке, — Знай – это я!..
Творческая позиция
В области оценки искусства А. К. Толстой был защитником того направления, которое называют «чистым искусством». Стихотворение «Против течения» (1867) некоторые называли манифестом «чистого искусства».
Други, вы слышите ль крик оглушительный:«Сдайтесь, певцы и художники! Кстати лиВымыслы ваши в наш век положительный?Много ли вас остается, мечтатели?Сдайтеся натиску нового времени!Мир отрезвился, прошли увлечения —Где ж устоять вам, отжившему племени, Против течения?»
Прочитав эти строки, вы наверняка вспомните позицию Базарова и невольно включитесь в незавершенный спор о роли искусства в жизни. Толстой не принимал крайностей нигилизма, но в то же время считал: «Если бы я встретился с Базаровым, я уверен, что мы стали бы друзьями, несмотря на то, что мы продолжали бы спорить».
